ЕФРЕМОВСКОЕ ИЗДАНИЕ «ПУТЕШЕСТВИЯ»

 

В конце шестидесятых годов, ознаменованных подъемом обще­ственного движения, а частично и под влиянием ряда критических статей, вызванных спекулятивным изданием «Путешествия» Ра­дищева книгопродавцем Шигиным, Главное управление по де­лам печати решило сделать вид, что в отношении разрешения на издание сочинений писателя-революционера «лед тронулся». В 1868 году Петербургский цензурный комитет был извещен, что «высочайшим повелением» запрещение, наложенное на «Путеше­ствие» Радищева указом 1790 года, снято, с тем, однако, чтобы «новые издания сего сочинения подлежали общим правилам действующих узаконений о печати»31.

Последняя оговорка делала все это «высочайшее повеление» явной ловушкой, в которую и попался известный книголюб-библиограф П. А. Ефремов, затеявший в 1872 году издание всех сочинений Радищева, включая и «Путешествие» 32.

П. А. Ефремов был близок к известному в те годы либеральному издательскому товариществу, возглавлявшемуся Н. П. Поляко­вым, при участии В. И. Яковлева и других. Книжным складом товарищества значился магазин Черкесова в Петербурге. Изда­тельство имело некоторое отношение к революционному кружку «чайковцев», делавшему попытки использовать легальные воз­можности для революционной пропаганды. Книги, издававшиеся Н. П, Поляковым, не раз привлекали внимание цензуры. Это были «Капитал» Карла Маркса (первый том, Спб., 1872), сочинения В. В. Верви-Флеровского, «История рационализма в Европе» Уиль­яма Лекки, переводы сочинений Свифта, Дидро, Лассаля и т. д. Большинство этих книг не вышло за порог напечатавших их типографий, когда же некоторые из них прорывали цензурные рогатки, это вносило большое волнение и беспокойство в ряды «пресекающих и охраняющих».

Именно это издательство и приступило к изданию собрания сочинений А. Н. Радищева в двух томах, включая и «Путешествие из Петербурга в Москву». Редактор издания П. А. Ефремов, не слишком доверяя «высочайшему повелению» о легализации Ради­щева, на всякий случай сделал кое-какие смягчения и пропуски, однако и они не спасли издание от когтей цензуры.

Начальником Главного управления по делам печати был в то время только что назначен тоже известный библиофил и библиог­раф М. Н. Лонгинов, автор книги «Новиков и московские мартини­сты».

Один из наивных друзей, узнав о назначении Лонгинова на эту должность, поспешил поздравить Ефремова словами:

«Теперь-то уж, благодаря Михаилу Николаевичу, ваше издание несомненно увидит свет...»

На что более проницательный Ефремов, знавший крайнюю реакционность Лонгинова, ответил: «По-моему, оно увидит не только свет, но и дым...», — намекая этим на «свет и дым» того костра, на котором, по предчувствию редактора, будут гореть сочинения Радищева33.

Предчувствие не обмануло Ефремова: 27-го апреля 1872 года на издание был наложен арест и 23-го мая Цензурный комитет просил прокурора возбудить судебное преследование против Н. П. Поляко­ва, как лица, ответственного за издание.

Официальное «представление» министра внутренних дел Тимашева по поводу этого издания мной приведено в главе о первопечатном «Путешествии» 1790 года. «Представление» дати­ровано 21 апреля 1873 года, а уже 9-го мая того же года состоялось постановление комитета министров о полном уничтожении всего издания, арестованного в типографии.

Протокол от 11-го июня 1873 года гласит, что «полицмейстер 3 отделения Спб. полиции полковник Львов, приняв из типографии, бывшей Неклюдова, хранившуюся в оной книгу под заглавием «Сочинения Александра Николаевича Радищева, тт. 1 и 2, редак­ция П. А Ефремова, изд. кн. маг. Черкесова», отпечатанную 25 апреля 1872 года в количестве 1985 экземпляров, доставил таковую на картонную фабрику Крылова, где означенная книга, в присутствии ст. инспектора типографий, надв. советника Малоземова—уничтожена посредством обращения в массу сего 11-го июня в количестве 1960 экземпляров. Пять экземпляров оставлены не уничтоженными для представления в Главн. управление по делам печати, а двадцать были препровождены в оное в апреле сего года» 34.

Таково официальное свидетельство об уничтожении «ефремовского Радищева».

Предчувствуя гибель издания, П. А. Ефремов ошибся только в способе его уничтожения, хотя ходили упорные слухи, что оно, вопреки протоколу, было все-таки сожжено на стеклянном заводе. Но это — уже деталь. Такой же деталью является и то обстоятель­ство, что кроме 25 экземпляров, не уничтоженных официально, еще 15 экземпляров было выкрадено из типографии буквально под носом городовых букинистом-книгоношей, шутливо прозванным библиофилами «Гумбольдтом».

Эти пятнадцать экземпляров купил у него по высокой цене сам Ефремов.

Разумеется, «ефремовский Радищев» стал большой библиогра­фической редкостью. Особенно редки экземпляры с обложками, выходным листом, портретом Радищева, предисловием Ефремова и его библиографическими примечаниями, помещенными в конце второго тома. В большинстве случаев, все это в попадающихся экземплярах отсутствует. Можно предположить, что такие непол­ные экземпляры идут не из числа оставленных цензурой 25-ти экземпляров, а именно из тех пятнадцати, которые выкрал из типографии букинист-книгоноша и продал Ефремову. Это под­тверждается и тем, что я видел экземпляр издания, к которому подклеены рукописный выходной лист, предисловие редактора и его же библиографические заметки. Сделано все это рукой самого Ефремова, вынужденного, очевидно, таким именно образом попол­нять доставшиеся ему неполные экземпляры.

Впрочем, отсутствие на некоторых книгах подобного же «опасно­го» заглавного листа и вообще каких бы то ни было указаний на автора, происходит, иногда, и по другим причинам. Мне довелось видеть экземпляр «ефремовского Радищева» тоже без выходного листа, портрета и прочего, но взамен этого был вклеен специально отпечатанный лист с заглавием: «Жития святых апостолов».

Это же заглавие было тиснуто на кожаном корешке книги и на верхней крышке ее переплета. Подобная «маскировка» делалась владельцами нелегальных книг в расчете на то, что в случае обыска такая «загримированная» книга не привлечет внимания полиции.

Кстати, абсолютно во всех уцелевших экземплярах «ефремов­ского Радищева» отсутствует анонсированная на заглавном листе первого тома статья А. П. Пятковского «О жизни и сочинениях Радищева». Она к моменту ареста издания не была даже еще и написана, чему у меня имеются документальные доказательства, на которых стоит остановиться.

Дело в том, что мне с «ефремовским Радищевым» особенно посчастливилось. Кроме давно имевшегося у меня прекрасного и абсолютно полного экземпляра, мне довелось набрести на личный экземпляр самого редактора сочинений Радищева— П. А. Ефремо­ва. По присущей ему манере, он «наростил» такой же полный экземпляр сочинений Радищева не только вырезанными из раз­личных журналов и газет статьями о Радищеве, всеми появивши­мися в виде брошюр его биографиями, но и рядом документов, вроде повесток редактору из цензуры с приглашением явиться «для объяснений», писем и записок от издательства Н. П. Полякова по поводу различных технических вопросов, связанных с редак­цией и печатанием сочинений Радищева, писем А. Н. Пыпина, принимавшего некоторое участие в издании и т. д. и т. п.

Из этой переписки видно, что статья о Радищеве, которая Должна была быть приложена к сочинениям, заказывалась помимо Пятковского еще В. Я. Стоюнину и А. Н. Пыпину, но оба они от написания ее категорически отказались.

Согласившийся писать статью А. П. Пятковский безнадежно подводил со сроками. По-видимому, издательство решило, ча-о статью можно будет приложить уже после окончания верстки и печати книги, однако, статья до самого ареста, наложенного на издание, так и не была написана.

Кроме переписки по этому и другим вопросам, связанным с изданием, к экземпляру приложена также переписка Ефремова с Министерством юстиции, в котором ему с трудом удалось получить на некоторое время хранившееся там подлинное «Дело Спб—ской Уголовной палаты о суде над Александром Радище­вым». На основании этого «дела» к напечатанному Ефремовым «Путешествию» дано было особое приложение, в котором изло­жены документы допроса Радищева, замечания Екатерины II и прочее.

Внешне описываемый экземпляр представляет из себя два толстенных тома, замечательно переплетенных в красивые полу­кожаные переплеты. Трудно переоценить богатство приложений, сделанных Ефремовым к своему экземпляру. Смело можно ска­зать, что все напечатанное о Радищеве, примерно, до 1880 года в газетах, журналах, в отдельных, всеми давно забытых брошю­рах, — все это приложено к ефремовскому экземпляру. Здесь собрано и множество ценнейших мелочей: объявление о предложе­нии 1500 рублей за подлинный экземпляр «Путешествия», объявле­ние о самом ефремовском издании, газетные заметки о наложении на издание ареста.

Приложены к экземпляру и совершенно ненаходимые вещи, например, отдельный оттиск знаменитого экспромта Радищева, найденного Ефремовым и напечатанного им же первоначально на отдельном листочке в ничтожном количестве экземпляров «для друзей»:

«Ты хочешь знать, кто я? Что я? Куда я еду?—

Я тот же, что и был и буду весь мой век:

Не скот, не дерево, не раб, но человек!

Дорогу проложить, где не бывало следу,

Для борзых смельчаков и в прозе и в стихах,

Чувствительным сердцам и истине я в страх,

В острог Илимский еду».

Только позже этот экспромт Радищева стал широко известен. Наконец, в описываемом экземпляре имеется и более значитель­ный печатный документ. Считается, что первое полное издание оды «Вольность» Радищева появилось в печати только в 1906 году в издательстве «Сириус» по списку Ефремова, полученному им от сына Радищева. В своем, уничтоженном цензурой собрании сочинений Радищева, Ефремов поместил эту оду в значительно сокращенном виде, заменив все выброшенные «опасные» строчки многоточиями.

Однако опять-таки для себя и своих друзей, он отпечатал в 1872 году несколько (говорят десять) экземпляров оды «Вольность» полностью, без пропусков. Фактически это и было действительно первое полное издание оды «Вольность». Два таких оттиска «Вольности» Ефремов приложил к описываемому экземпляру. Не боюсь сказать, что они чрезвычайно редки.

Экземпляр в целом содержит ценнейший материал для изуче­ния жизни и творчества писателя.

Собрание сочинений А.Н.Радищева под редакцией П.А.Ефремова — по счету — издание второе, а «Путешествие», отпечатанное в нем, — в России третье издание, а если учесть зарубежное герценовское, то четвертое.