МИНИАТЮРНЫЕ КНИГИ

 

 

На страницах наших газет и журналов нет-нет да и появляются заметки о находках якобы «редчайших книг размером с самую маленькую почтовую марку». Одну из таких заметок, появившуюся в «Огоньке» 1956 года (№ 6), стоит привести целиком: «В фондах    Запорожского    областного    краеведческого музея   хранится  книга,   вложенная   в  серебряный  футляр  с увеличительным стеклом на верхней крышке. Длина ее 29, ширина 19 и толщина 10 миллиметров. На корешке коленкорового переплета тисненная серебром надпись: «Адам Мицкевич — По­эзия». На обложке, таким же тиснением, дан портрет автора, с надписью:  «В память юбилея  1798—1898». Издана книга в Варшаве на польском языке в ознаменование столетия со дня рождения великого польского поэта». 

Заметка подписана директором областного краеведческого музея.

До этой заметки в «Комсомольской правде» промелькнуло сообщение, что в Челябинском краеведческом музее обнаружена такая же крошечная книжечка сочинения А. С. Пушкина. Заметка была озаглавлена: «Уникальное издание Евгения Онегина».

Можно припомнить еще несколько таких же заметок о других «книгах-малютках», кажущихся директорам и научным сотрудни­кам музеев тоже «уникальными изданиями»1.

Попытаемся внести в это дело ясность.

История русского типографского искусства знает только одну, действительно замечательную книгу, размером в почтовую марку, а именно 28x22 миллиметра (размер набора 22x14 мм). Это — «Басни» Крылова, издания 1856 года. Напечатана книжечка в Петербурге, в типографии Экспедиции заготовления государ­ственных бумаг. В книжечке 86 страничек, на которых уместились 25 басен. К изданию приложен чудесный литографированный портрет баснописца в медальоне, а вся книжечка заключена в печатный красочный картонаж 2.

История появления на свет этой книжечки, вкратце, такова: Директор Экспедиции заготовления государственных бумаг Райхель, чтобы «выказать степень совершенства, до какого у него доведено печатное искусство», в 1855 году приказал отлить специальный микроскопический шрифт «Диамант», которым и была набрана и напечатана вышеуказанная книжечка басен Крылова.

Только крепкие глаза могут читать это издание, а между тем, рассматривая печать в увеличительное стекло, видишь совершенную четкость и правильность набора этого, действитель­но, чуда типографского искусства.

Рассказывают, что на Парижской выставке была экспонирова­на «самая маленькая книга в мире» — изданная в Милане «Боже­ственная комедия» Данте. Но и она уступала «Басням Крылова». На пространстве одной страницы «Басен» было набрано 20 строк, в то время как на таком же пространстве страницы «Божественной комедии» умещалось всего только 17 строчек.

Практического читательского значения «Басни» Крылова в этом издании, разумеется, не имеют никакого, но, как документ, свидетельствующий о высоком искусстве русских типографских умельцев, могущих при случае и «блоху подковать», книжечка отмечается во всех библиографических работах.

Она чрезвычайно редка, но и ей не принадлежит титул «уникальной». В каталогах дореволюционных антикваров она была довольно частым гостем. В наши дни я знаю не менее десятка любителей и собирателей, у которых эта книжечка имеется в библиотеках. Есть она и у меня. О государственных книгохранили­щах— нечего и говорить.

Неоценимое достоинство книжечки, прежде всего, в том, что она — самостоятельно изданная книга, набранная и напечатанная в типографии, как любая обычная книга.

В этом отношении она вовсе не похожа на все эти «книжечки-малютки», о которых, с охотой возводя их в «уникумы», сообщают директора краеведческих музеев и библиотек.

То, что попадает им в руки,— это игрушки, не стоящие ни того, чтобы их хранили в музеях, ни того, чтобы о них сообщали в газетах и журналах.

Некий варшавский предприниматель в девяностых годах прош­лого века широко рекламировал подобные «книги-брелоки», отли­чительным признаком которых был непременный серебряный или металлический футляр с маленьким увеличительным стеклом на верхней крышке.

Самые книжечки не набирались в типографиях, а печатались посредством снятия в уменьшенном размере с обыкновенных нормальных книг — цинкографических клише. Прочитать эти «малютки», даже и с лупой, почти не представлялось возможным.

Но главное не в этом. Главное, что они были не книгами, набранными специально, а уменьшенными, с помощью фотоцин­кографии, копиями с таковых.

Идя таким путем можно было изготовить и не «книгу-малютку», а «книгу-великана», сделав фотокопию огромного размера с любой нормальной книги.

Это все — отнюдь не образцы типографского искусства, каким несомненно является упоминаемая выше книжечка басен Крылова.

В дни моей молодости этими «книгами-брелоками» были полны часовые и ювелирные магазины. Это были и «Евгений Онегин» Пушкина, и его же «Полтава», молитвенники, кораны, словари и так далее и так далее. Ценились они от рубля до трех за штуку, в зависимости, главным образом, от футляров, которые в некоторых случаях были и золотыми.

Много было и иностранных «книг-брелоков». В «Известиях книжных магазинов Вольфа» было напечатано объявление о вышедшем в Париже «словаре-крошке», изданном также в виде брелока и продававшемся по цене два франка (около восьмидесяти копеек) за штуку.

Никакого другого значения, кроме «подарочного», эти книги-брелоки не имели. Подарки эти, к тому же, считались дурного вкуса, и кроме замоскворецких купеческих щеголей, любивших обвешивать себя всякой мишурой, иных покупателей на них не было.

Резко отличен от этого недавний опыт типографии «Красный пролетарий», выпустившей к дням Всемирного фестиваля молоде­жи в Москве «Песню о соколе» и «Песню о буревестнике» Максима Горького, с его портретом. Эта книжечка, размером 45 на 30 миллиметров, издана фотолитографическим путем с обычного нормального тома собрания сочинений Горького. Книжечка очень изящна и, во всяком случае, возможна для чтения. Не нужно забывать, что размер ее больше чем вдвое и упоминаемых «Басен Крылова» и так называемых «книг-брелоков».

 Вообще я не стремлюсь опорочить способ фотолитографическо­го переиздания книг в уменьшенном, разумеется, не до абсурда, формате. Способ этот дает и значительную экономию бумаги и, вероятно, дешевле нового набора.

 Вспоминается книга Ив. Лазаревского «Среди коллекционе­ров», которая в 1922 году была, таким образом, переиздана, причем, формат книги, против первого, нормального издания, был умень­шен почти вчетверо. Переиздание оказалось дешевле и даже приятнее в пользовании, сохранив при этом всю удобочитаемость3.

 Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина имеет специальное фотобюро, которое по заказу желающих (и очень недорого) может переснять любую нужную книгу на пленку. Получается так называемая «микрокнига», которую потом читают с помощью нехитрого проекционного аппарата.

 Но копия — есть копия, каким бы способом и в каком бы размере, увеличенном или уменьшенном, она ни была сфабрикова­на. Принимать копию за самостоятельное издание, да еще «уни­кальное»,— нет никаких оснований.

*    *

*

История русской книги отмечает периоды, когда те или иные размеры книг были продиктованы вкусом читателей.

В двадцатые и тридцатые годы прошлого столетия большое распространение получили альманахи удобного, «карманного» формата в 16-ю долю листа, т. е. примерно 13x10 сантиметров.

Дошло до того, что когда первая книжка лучшего альманаха того времени, издававшегося будущими декабристами А. Бестуже­вым и К. Рылеевым — «Полярная звезда»,— в 1823 году вышла на 3-4 сантиметра больше указанного формата, то в общем хоре похвал по ее адресу некоторые рецензенты писали в качестве единственного упрека: «формат велик, книжка толста».

Издатели были вынуждены внять этим указаниям, и следу­ющие две книжки «Полярной звезды» на*1824 и 1825 годы вышли в уменьшенном формате.

Некоторые альманахи, особенно детские, стали издаваться в 32 и даже в 64 долю листа.

К началу сороковых годов увлечение «карманными» книжками ослабевает, и название «альманах» постепенно заменяется словом «сборник», формат и толщина которого становятся отнюдь не для «карманного» употребления.

Однако увлечение «миниатюрными изданиями» не пропадает вовсе. Появились любители-собиратели книг исключительно мало­го формата.

Дело идет, разумеется, не о книгах размером с почтовую марку, таковая, повторяю, была единственная — «Басни Крылова» 1856 года. Были кое-какие ей подражания, преимущественно, детские книги-игрушки, но печатались они уже не специальным шрифтом «Диамант», а петитом или нонпарелью и, кроме своего прямого дела — быть игрушкой для детей, другого значения не имели.

Об одной такой книжице — «Елка, альманах для детей на 1844 год» (Спб., 1844) — В. Г. Белинский писал: «Елка» недурно издана и хороша, как игрушка. Пусть дети играют ею, но с условием, чтоб, отнюдь, не читать ее» 4.

В моей коллекции есть забавное издание: «Краткая арифметика для детей» (Москва, 1844). Книжка размером 4x3 сантиметра. В ней изложены четыре основные правила арифметики. Набор осуществлен петитом. По всей вероятности, книжка эта чрезвы­чайно редка, да и как могло быть иначе, если она вкладывалась в елочные хлопушки и шоколадные «бомбы» в качестве «сюрпри­за»?5

 Русские миниатюрные издания, которые служили предметом особого увлечения книголюбов, за некоторыми исключениями, все были размером ровно в половину обычного «карманного» альмана­ха, т. е. в 32-ю долю листа. Классическим примером такого «миниатюрного издания» служит «Евгений Онегин» Пушкина, выпущенный в год его смерти. Это — последняя книга, которая готовилась еще при жизни великого поэта. Размер ее набора — 70 на 45 миллиметров. Издал ее Илья Глазунов, печатавший книгу в типографии Экспедиции заготовления государственных бумаг. Мелкий, но чрезвычайно четкий шрифт и очаровательные кружев­ные обложки делают эту книжечку выдающейся по изяществу исполнения.

Двумя годами раньше издатель Александр Смирдин, в той же типографии, таким же набором и в таких же кружевных обложках выпустил сборник басен И. А. Крылова с портретом автора. В 1837 году это издание потребовало повторения.


Появилась целая серия изданий в таком же излюбленном «миниатюрном» формате. От «Душеньки» Богдановича до «Кар­манного песенника» 1838 года, изданного Михаилом Сухановым. В 1839 году в таком же формате вышло второе издание комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума», напечатанное в петербургской Военной типографии.

В 1841 году библиофилам особенно полюбилась изящная кни­жечка «Райская птичка. Мечтание», напечатанная в Петербурге, в типографии А. Плюш ара. Размер книжечки был гораздо меньше: 47 на 33 миллиметра. В книжечке 117 страниц, и она украшена пятью чудесными иллюстрациями В. Тимма, резанными на дереве К. Клодтом, замечательным мастером своего дела6.

 

Книжечку по традиции относят к альманахам, хотя в ней напечатано всего одно произведение — руссифицированная, т. е. «приспособленная к русским нравам» (так тогда называли), сенти­ментальнейшая легенда, явно западного происхождения, о птичке, пения которой не могли слышать «люди, если они не были чисты сердцем». Птичка попадает в Кронштадт и там играет роль в судьбе одной русской девушки.

Любители русских иллюстрированных изданий, давно и спра­ведливо причислившие эту книжечку к числу редчайших книг, не всегда задумывались — кто же ее автор и издатель?

А между тем, узнать об этом оказалось не столь трудно. В воспоминаниях Д. Григоровича говорится: «Раз Плюшар (речь идет именно об А. Плюшаре, в чьей типографии печаталась «Райская птичка».— Н. С.-С.) вошел ко мне в комнату вместе с Неимоверно длинным и тощим господином. Это был Алексей Николаевич Греч — сын Н. И, Греча. Я потом несколько раз заходил к Алексею Николаевичу, и всегда поражала меня у этого рослого человека страсть ко всему крошечному, микроскопическо­му: его чернильница, письменные принадлежности, головная щетка, бритвенный нессесер имели вид совершенных игрушек. Он жил в доме отца, занимая отдельное помещение, которое делил с другом своим, художником В. Тиммом. Алексей Николаевич Греч занимался сочинением и изданием крошечных детских кни­жек...» 1.

 

Сопоставляя приведенные имена — владельца типографии А. Плюшара, у которого печаталась «Райская птичка», живших вместе Алексея Греча и художника Василия Тимма, сделавшего для книжечки иллюстрации, мне думается, можно смело предполо­жить в любителе всего «крошечного и микроскопического» Алексее Грече — создателя «Райской птички».

Увлечение миниатюрными изданиями вспыхнуло вновь в девяностых годах прошлого столетия, когда киевское издатель­ство Ф. А. Иогансона блеснуло целой серией «Библиотеки-крошки». В размере 75 на 56 миллиметров (набор 53 на 36 мм) были выпущены отдельные сочинения и сборники произведений Пуш­кина, Лермонтова, Хемницера, Кольцова, Капниста, Котляревского, Козлова, Богдановича и многих других. Несколько книжечек было издано и с сочинениями современных авторов.

Вся серия этих, довольно изящно изданных книжечек, имела большой успех и значительно пополнила своеобразные библиотеч­ки любителей миниатюрных изданий.

В советское время можно отметить небольшое количество книг, изданных в миниатюрном формате. В частности, в удобном, «карманном» формате, близком к миниатюрным изданиям, выпу­щен ряд книг политического содержания — отчеты партийных съездов и другие. Тираж этих книг, разумеется, весьма значителен, но напечатаны они любовно.

Вот примерная картина так называемых «миниатюрных изда­ний», к которым можно по-разному относиться, но которые, несомненно, имеют свое место в истории русского книгопечатания.

Речь идет, разумеется, только о специально изданных книгах, выполненных с самостоятельного набора, а не о копиях, сделанных в виде «книг-брелоков», о нахождении которых в тех или иных музеях и библиотеках пора перестать уведомлять читателей. Ни практического, ни исторического значения все эти «находки» не имеют, и их можно демонстрировать лишь в качестве своеобразно­го курьеза.