ПОДАРОК ГОГОЛЯ

Комедия Гоголя «Ревизор» поставлена была впервые на сцене Александрийского театра 19 апреля 1836 года. В этот же день вышел впервые из типографии и печатный текст комедии в виде небольшой, весьма скромно оформленной книжки.

Изданием ее ведал школьный товарищ и друг Гоголя — Н. Я. Прокопович. В воспоминаниях П. В. Анненкова содержатся следующие строки: «По окончании спектакля Гоголь явился к Н. Я. Прокоповичу в раздраженном состоянии духа. Хозяин вздумал поднести ему экземпляр «Ревизора», только что вышедший из печати, со словами: «Полюбуйтесь на сынку!» Гоголь швырнул экземпляр на пол, подошел к столу и, опираясь на него, проговорил задумчиво: «Господи боже! Ну, если бы один, два ругали, ну и бог с ними, а то все, все...»1.

Раздражение Гоголя было вызвано не только отношением публики, но и игрой актеров. Особенно не понравилась ему игра Николая Осиповича Дюра, первого исполнителя роли Хлестакова. В «Отрывке из письма к одному литератору» Гоголь писал: «Главная роль пропала; так я и думал. Дюр ни на волос не понял, что такое Хлестаков». Далее, как известно, Гоголь подробно разбирает недостатки игры этого актера, находя, что в исполнении Дюра Хлестаков явился одним из «целой шеренги водевильных шалунов, которые пожаловали к нам повертеться из парижских театров»2.

Причина неудачи Дюра была вовсе не в отсутствии у него таланта. В год исполнения роли Хлестакова ему было всего 29 лет.

Попробовав свои силы до этого в балете и даже в опере, Дюр, несомненно, был хорошим актером, воспитанным, однако, в традициях, не способствовавших пониманию новой гоголевской «натуральной школы» и всей глубины идей, которые Гоголь вкладывал в образ Хлестакова.

Мог ли Дюр думать, что Хлестаков — это «лицо должно быть тип многого разбросанного в русских характерах, но которое здесь соединилось случайно в одном лице, как весьма часто попадается и в натуре. Всякий хоть на минуту, если не на несколько минут, делался или делается Хлестаковым, но натурально в этом не хочет только признаться...»

Далее Гоголь говорит: «И ловкий гвардейский офицер окажется иногда Хлестаковым, и государственный муж окажется иногда Хлестаковым, и наш брат, грешный литератор, окажется подчас Хлестаковым».

Всего этого не знал, да и не мог знать Дюр, подошедший к роли Хлестакова весьма добросовестно, но, конечно, бездумно, по готовым рецептам и штампам.

Это, по-видимому, понимал и сам Гоголь, преподнесший ему печатный экземпляр первого издания «Ревизора» с собственно­ручной надписью: «Николаю Осиповичу Дюру от автора». Такой же экземпляр он преподнес и Михаилу Семеновичу Щепкину, перво­му исполнителю роли городничего в Москве 25 мая 1836 года, на сцене Малого театра.

Надпись Гоголя на щепкинском экземпляре более теплая и гласит: «Моему доброму и бесценному Михаилу Семеновичу Щепкину от Гоголя».

Щепкинский экземпляр «Ревизора» находится сейчас в Госу­дарственной библиотеке СССР им. В. И. Ленина и поступил туда от Константина Сергеевича Станиславского, которому в 1896 году эту книгу подарил «маг и волшебник» Михаил Васильевич Лентов-ский, режиссер и антрепренер, основатель московского сада и театра «Эрмитаж»3.


Вместе с «Ревизором» И. С. Наумов уступил мне и несколько собственноручных писем самого Дюра, адресованных к современ­ному ему книгопродавцу-издателю И. Т. Лисенкову, близко знако­мому не только с Дюром, но и с Пушкиным, Крыловым, Шевченко и другими.

Письма Дюра датированы февралем и мартом 1839 года, когда он тяжко заболел. Как известно, 16 мая того же года его не стало.

Эти предсмертные письма примечательного артиста Николая Осиповича Дюра к книгопродавцу и издателю И. Т. Лисенкову касаются исключительно книг, и, мне думается, что вполне уместно привести здесь содержание писем.

25 февраля 1839 года Дюр пишет: «Любезнейший Иван Тимофеевич! Я слег в постель, но читать еще могу,— пришлите мне, пожалуйста «Сына отечества» за прошлый генварь и еще что нибудь новенькое. Вы меня обяжете. Ваш — Николай Дюр».

 

Одновременная находка этих писем и экземпляра «Ревизора» с дарственной надписью Гоголя тому же Дюру заставила предполо­жить, что все это идет из одного источника, имеющего близкое отношение не к Дюру, а к издателю Лисенкову, которому адресова­ны письма.

Очевидно, что, когда Дюр умер, родственники его, возвращая Лисенкову взятые покойным книги, отдали и всю небогатую библиотеку артиста, в том числе и экземпляр «Ревизора» с надписью Гоголя.

Мнение мое по этому вопросу не было поколеблено сообщением, которое находится в воспоминаниях артиста Александрийского театра А. А. Нильского. Автор этих воспоминаний утверждает, что в 1881 году он ставил «Ревизора» по экземпляру издания 1836 года с собственноручной надписью Гоголя: «Николаю Васильевичу Дюру от автора», полученному им якобы из Публичной библиоте­ки .

Не говоря уже о том, что отчество Дюра не «Васильевич», а «Осипович», все остальное, сообщаемое Нильским по этому поводу, тоже неверно. Никакая библиотека не выдала бы подобного экземпляра театру «для постановки» и не хранила бы его у себя без соответствующих на нем шифров и печатей.

Думается, что все это — плод фантазии артиста Нильского, возможно и слышавшего что-нибудь о гоголевском подарке Нико­лаю «Васильевичу» (так он пишет!) Дюру, но, разумеется, никогда и ни от кого этой книги «для постановки в театре» не получавшего. Да и сама затея постановки «Ревизора» именно по тексту печатно­го экземпляра 1836 года весьма сомнительна. В указанный им 1881 год уже давно существовали позднейшие, исправленные Гоголем редакции комедии.

Экземпляр первого издания «Ревизора» с дарственной над­писью Гоголя Николаю Осиповичу Дюру, как говорят книголюбы, «девственного» вида, и, кроме надписи Гоголя, никаких поме­ток  —  штемпелей или экслибрисов прежних владельцев — не имеет.В первых числах марта того же года Дюр обращается к Лисенкову: «Почтеннейший Иван Тимофеевич! С чувствительной благодарностью возвращаю вам ваши книги и прошу, с чувством умиления, прислать мне «Живописное обозрение» последний нумер и «Сына отечества» или «Библиотеку для чтения», т. е. запаса праздник, чем премного обяжете вашего Николая Дюра». Наконец, 10 марта, рукой, по-видимому, едва держащей каран­даш, Дюр пишет Лисенкову: «Голубчик! Пришлите мне что-нибудь, хоть «Сына отечества», за генварь или февраль, да еще одожите календарь на нынешний год. Не могу писать — сил нет! Николай Дюр».

Экземпляр «Ревизора» с дарственной надписью Гоголя Дюру уступил мне, примерно, в тридцатых годах, мой друг, ленинград­ский антиквар И. С. Наумов. Надо сказать, что расстался он с этой примечательной книгой не легко. Во всяком случае, материальная сторона здесь не играла абсолютно никакой роли.