Редкие русские издания

 

За последние 15-20 лет вспыхнул большой инте­рес к русским иллюстрированным изданиям прошлого, века и конца восемнадцатого; немало родовых старин­ных дворянских библиотек выброшено на рынок из своих тяжелых, красного дерева шкафов - хранилищ и попало к антикварам, а оттуда опять в шкафы новых собирателей, не менее любящих книгу и дорожащих ею, нежели их прежние владельцы.

За последнюю четверть века состав наших библио­филов изменился немало. Наряду с людьми науки, лите­ратуры и государственными деятелями, все чаще и чаще начинаем встречать представителей старых купеческих фамилий Москвы и Петербурга, страстно прикованных к собранию старой книги. Таковы в Петербурге: Бурцев, Синицын, Малышев, В. Яковлев, покойный Александров, Синягин и др„ А из москвичей известны, как вниматель­ные и серьезные библиофилы: Бахрушин, Дунаев, Кар­пов, Рябушинские, Морозовы, Насонов, Моргунов, Ме-щерин, Поляков, Рогожин, Саблин, Солодовников, Сырейщиков, Барулин, Готье, Солдатенков, Остроглазое, Мазурин, Щапов и др.

Что касается провинциальных собирателей, то их перечислять почти невозможно; по свидетельству одного из наиболее осведомленных наших антикваров-книгопродавцев, часто совершенно неожиданно узнается о существовании в глухом городке провинции изумитель­ного по полноте и сохранности книжного собрания. На­езжая в столицы, никому не говоря о своих сокровищах, такие библиофилы скупают потихоньку все, что есть ин­тересного. Иной раз об их собраниях все же узнает широкий круг интересующихся книгой, иной раз (что гораздо чаще) так и теряются они в далекой глуши. К тому же по­ка никто не позаботился сделать перечет всех провинци­альных владельцев наиболее значительных, интересных книжных собраний.

Естественно, что ввиду возрастающего числа соби­рателей старой книги, растет и ее цена. Хотя надо ска­зать, что особенно возвысились цены лишь на все изда­ния восемнадцатого века, преимущественно вышедшие из типографии Новикова, Лопухина и иных масонских деятелей. За 25 лет на них цена поднялась раза в четы­ре. В восьмидесятых годах антикварный рынок обеих столиц был переполнен подобными изданиями; теперь же из года в год убыль их настолько заметна, что неда­леко то время, когда почти каждая книга XVIII века явит­ся библиографической редкостью. К тому же, надо заме­тить, что все эти издания печатались в ограниченном числе экземпляров, а многие издания, имеющие отноше­ние к масонству, подвергались конфискациям, и в обра­щении оставалось не более сотни - другой интересной книги. Еще четверть века назад полки антикваров - кни­гопродавцев пестрели типичными кожаными с цветными наклейками на корешках и золотым тиснением перепле­тами книг восемнадцатого века, а теперь, если антиквар случайно попадет на такую книгу, она не доходит до по­лок его лавки и тотчас подбирается ревнивым собирате­лем.

Ценность старой книги сильно поднялась и по дру­гим причинам: самый тип собирателя ныне коренным об­разом изменился; нет уже прежних любителей книги, ко­торые рылись, со страстью и терпением, на развале Су­харевой башни и в лавчонках, разбросанных вокруг нее или на "толкучем" рынке Апраксина двора или Александ­ровского рынка в Петербурге.

Вымерли и поставщики этого товара - букинисты -самоучки, порой даже неграмотные или совсем малогра­мотные, "по нюху" узнавшие книгу, как то было с извест­ным в свое время букинистом в Апраксином рынке, дав­но теперь умершим, Никитичем.

Из собирателей наших дней, никто, например, и по­нятия не имеет о "холодных" букинистах, т.е. о тех, кото­рые в прежнее время с мешком или со связкой книг яв­лялись к собирателям на дом. А среди "холодных" буки­нистов были имевшие свободный доступ в великокняже­ские и царские дворцы. Сравнительно еще недалеко то время, когда Сухаревская площадь и Апраксин двор с окружающими их грязненькими трактирчиками кишмя кишили букинистами и служили притягательным центром для всех собирателей книг. Теперешние же поставщики библиографических редкостей имеют громадные магази­ны на центральных улицах столицы, должны издавать дорого стоящие каталоги, и, конечно, все это поднимает цену на книгу, интересную для библиофила.

Одной из самых излюбленных отраслей коллекцио­нирования книги является собирательство русских иллю­стрированных изданий. Влечение к такого рода изданиям перешло к нашим коллекционерам из Франции, где на все художественно иллюстрированные альбомы и книги давно уже обращено внимание библиофилов.

Больше всего интересует в старых изданиях описа­ние различных празднеств, фейерверков, увеселитель­ных прогулок, частных усадеб, парков, дворцов и т. п.

Описание фейерверков, до конца восемнадцатого столетия, представляет собой большую антикварно-книжную редкость; описания эти в продажу не поступали и всегда ценились высоко; на теперешнем же антиквар­ном рынке они не встречаются уже много лет. Находятся иногда в продаже, но и то нынче очень редко, описания коронаций Елизаветы Петровны и Екатерины II; это по­следнее издание выпущено без обозначения года и мес­та печати; оно самое редкое из всех описаний корона­ции.

О нем есть такая легенда. Когда императрице под­несли описание ее коронации, оно не понравилось ей, и было приказано его не распространять. В этом описании всего - навсего несколько страниц текста и восемь лис-. тов гравюр; гравюры исполнены отлично и вообще непо­нятно, почему императрица забраковала это издание. П. Ефремов, один из образованнейших русских книговедов, говорил как-то мне, что ему где-то попалось сведение, почему издание Екатерининской коронации было запре­щено распространять. Дело в том, что, по мнению Екате­рины II, издание было недостаточно пышно и неярко представляло собой торжественный обряд коронации.

Но так или иначе, а издание это является ныне большой антикварной редкостью и цена на него произ­вольна. Мне известен единственный случай продажи этого издания из известной коллекции гр. Чапского за границу за восемьсот рублей, лет семь тому назад.

Из изданий первой половины девятнадцатого века редки на антикварном рынке, а, следовательно, и очень ценимы всеми коллекционерами те из них, которые не выпускались для общей продажи. Особенно интересны и с художественной (хотя часто "художественность" тут несколько условная), и с библиографической стороны сле­дующие издания: "Описания праздника, данного родны­ми друзьями В.А. Всевложскому, по случаю дня его рож­дения в Рябове 28 октября 1822г. Издано в Спб. В 1823 г."; "Подлинное представление строений и сада находя­щихся в данном из увеселительных домов, называемом село Кусково и принадлежащем гр. П.Б. Шереметеву"; "Виды села Влахернского, принадлежащего кн. А.Б. Ку­ракину"; "Село Коломенское. Исторические сведения о селе Коломенском. М.1809 г."; "Увеселительный сад Е. И. В. В. Кн. Александра Павловича"; "Шесть видов Павлов­ска срисованных В. Жуковским, Спб. 1823 год", "Representation de la fete donnee par R.M. I'lmperatrice mere a S.A.I. M-me la Grande Duchesse Marie de Saxe Weimar 1822a", "Виды села Грузины". Стоимость этих из­даний произвольная, смотря по сохранности.

История русского быта, картины прежней жизни все больше и больше привлекают внимание наших собира­телей.

На помощь их любознательности широко приходят русские издания первой половины прошлого века. Сюда входят все карикатурные альбомы до 1850 г. На первое место среди таких изданий надо выдвинуть интересное и своеобразное издание: "Волшебный фонарь или зрели­ще санкт - петербургских расхожих продавцов 1813г." За­тем знаменитый "Ералаш" Неваховича и "Листки для светских людей" Тимма. Редки и ценимы все карикатур­ные альбомы Лебедева, как-то: "Погибшие, но милые создания", "Прекрасный пол", "Колпак", "Пикник", "Во всех ты, душенька, нарядах хороша" и др. Альбомы Орловско­го, Степанова, Щедровского, Федотова и др. также ныне настолько подобраны коллекционерами, что в продаже встречаются весьма редко. Почти все эти издания уже внимательно описаны многими библиофилами, и среди них видное место надо отвести такому знатоку истории русских иллюстрированных изданий, каким является поч­тенный В.А. Верещагин.

Почти совершенно не встречающимся в продаже из отдела русских карикатур является "Журнал карикатур на 1808 г.". По некоторым сведениям, это издание затеял А. Г. Венецианов в начале своей художественной дея­тельности. Но, как часто бывает с начинаниями самих художников, прочного ничего не получилось и журнал прервался, кажется, на первом выпуске. Досель никому не известно, как он выходил, в скольких экземплярах пе­чатался и куда девались все отпечатанные экземпляры. Напечатали ли их мало, или по каким либо причинам из­дание уничтожено, но как бы то ни было, экземпляров первого выпуска этого журнала кроме библиотеки покой­ного П.Я. Дашкова, не имеется ни у кого, даже у самых ярых и многолетних собирателей. Из числа очень редких журналов, иллюстрирующих быт и жизнь начала прошло­го столетия, выделяется: "Журнал для милых на 1804 год". Журнал этот издавался неким Макаровым; текст его в большинстве случаев фривольного содержания. Жур­нал украшался гравированными рисунками, исполнен­ными довольно четко и художественно. За комплект это­го журнала любители охотно платят свыше двухсот руб­лей.

Наши коллекционеры за последнее время особенно пристрастились к видам Москвы и Петербурга, и в корот­кое время все, что было на рынке в этом направлении, подобрано за довольно высокую цену. Тут надо упомя­нуть об очень редком издании де ля Барта "Виды Москвы". Оно вышло в конце XVIII столетия и привлекает к себе внимание тонкостью исполнения и видимой прав­дивостью передачи уличных сцен того времени. Всех та­ких листов было около двенадцати. Наряду с этими лис­тами очень высоко ценятся листы К. Тромонина "Достопамятности Москвы"; в полном издании должно быть 70 листов, с приложением особо написанного тек­ста. Такие экземпляры, даже не особенно хорошей со­хранности, продаются от трехсот до четырехсот рублей.

Все реже встречаются листы Махаева, гравирован­ные Виноградовым, Грековым и др.; они изображают ви­ды Петербурга и его окрестностей. Листы эти красотой не отличаются, но интересны как памятки своего време­ни. Цена полного собрания таких листов колеблется в пределах от двухсот до двухсот пятидесяти руб.

Помимо этих видов Москвы и Петербурга, сущест­вует много изданий, в которых так или иначе графически отражается внешность русских столиц и иных русских го­родов. Среди подобного рода изданий надо выделить изданную в 1837 году книгу В. Филимонова "Живописная Россия". Полных экземпляров этого издания не встреча­лось уже многие годы, и нет ни одного из молодых соб­раний русских иллюстрированных изданий, которое мог­ло бы насчитывать эту книгу на полках своих шкафов.

Очень редки, хотя с чисто художественной стороны и не так интересны, исполненные штриховой гравиров­кой воспроизведения драгоценных памятников искусства, хранящихся в галерее графа Строганова; это издание вышло в свет в Петербурге в 1807 году. Художественную ценность представляет только портрет самого графа Строганова, гравированный Клаубером. Издание это в продажу не поступило, и ныне цена около двухсот пяти­десяти рублей.

Чрезвычайно редко изданное в 1861 году Львом Жемчужниковым собрание офортов "Живописная Украи­на". Эти офорты выходили в виде бесплатного приложе­ния к журналу "Основа". Но тонкая художественность этого издания уже давно обратила на себя внимание со­бирателей, и много лет как цена на офорты Л. Жемчуж­никова, в полном числе их, с обложкой и фронтисписом, держится в размере несколько сот рублей. Самый доро­гой экземпляр этого издания был продан несколько лет тому назад из собрания известного историка Малороссии A.M. Лазаревского с собственноручными пометками Жемчужникова на полях каждого листа офорта за сумму свыше пятисот рублей.

К ценным изданиям, все реже и реже встречаю­щимся у антикваров, надо причислить "Пантеон россий­ских авторов", "Собрание портретов знаменитых россиян Бекетова", "Пантеон российских государей Филипповско-го" и др.

Как редкие и в высшей степени курьезные издания, надо отметить произведения Николая Струйского, а именно: "Эпистола" 1879 года, "Апология к потомству" 1878г. ч. I. Хотя эти издания в художественном отноше­нии значения не имеют, но они очень ценимы, так как пе­чатались тайным образом в собственной типографии Н. Струйского, находившейся при усадьбе "Рузаевка" Ин-сарского у. Печатались они в чрезвычайно малом числе экземпляров, кустарным образом, в продажу не поступа­ли и раздавались только друзьям и единомышленникам Н. Струйского.

Русские иллюстрированные издания имеют художе­ственный интерес, повторяю, только лишь до половины прошлого века. Начиная с 1860-х гг., изящество и свое­образность художественного убранства книги все больше вытесняется аляповатым, шаблонным и почти всегда грубым и неряшливым, механическим, "художественным" печатаньем, в котором лишнее искать хоть крупицу под­линного искусства. Только за последние годы к типо­графскому делу привлечены лучшие наши художники, и внешность русских иллюстрированных изданий стала подниматься на большую высоту.

Нет сомнения, пройдет какое-нибудь десятилетие, и внимание наших коллекционеров будет привлечено ко многим теперешним художественным изданиям, уже ны­не составляющим библиографическую редкость, как то мы видели доселе по отношению к иллюстрированным изданиям первой половины прошлого века.

Среди редкостей, привлекающих наших библиофи­лов, интересны книги, ставшие редкими и очень ценными благодаря разным случайностям, а также и тому, что они сгорали полными изданиями или, напечатанные за гра­ницей, погибали при катастрофах во время перевозки их на кораблях.

К таким книгам относится редчайшее в русской биб­лиографии издание "Новый Завет", "Het Nieuw Testament Cravenhage.1717". Он напечатан был по приказанию им­ператора Петра Великого в Голландии в количестве шестисот экземпляров. Каждая страница состояла из двух столбцов: голландского текста и русского. При печа­тании книги в Голландии столбец для русского текста оставлен был чистым. А в России должны были оттиснуть русский текст. Корабль, на котором был отправлен груз с этим изданием, потерпел крушение. Спасти его не уда­лось. Каким то образом уцелело несколько экземпляров, вероятно из числа тех, что сухопутным путем были дос­тавлены императору для образца.

Недавно одному библиофилу, г. А. В. П., удалось приобрести экземпляр этого издания с двумя параллель­ными текстами - русским и голландским. Редкость усу­губляется тем, что после смерти Петра Великого духо­венство распорядилось уничтожить даже то ничтожное количество, которое имелось "для пробы", так как этот "Новый Завет" был отпечатан в свое время без надле­жащего разрешения духовной власти. Всего до нас дош­ло не более пяти экземпляров этого издания. Ценность его на книжном рынке очень высока; ни один из извест­ных мне антикварных каталогов за много лет о нем не упоминал.

Затем во время пожара, случившегося в Академии Наук в 1747 г. сгорело издание "Museum Imperialis Petro-politani, Vol I et II"; этот академический каталог был отпе­чатан в 1742 г., но за пять лет разошелся по- видимому в очень малом количестве, чем и объясняется большая редкость его, сравнительно с другими изданиями той же эпохи.

Такой же участи подверглась книга Сахарова "История общественного образования Тульской губер­нии" часть первая (больше не издано). Книга эта была отпечатана в Москве в 1832 году, но все издание было перевезено в Тулу, где и погибло во время грандиозного тамошнего пожара 1837 года.

Доселе нет никаких сведений о шестой части книги Свиньина "Достопамятности Петербурга". Вопрос о ней весьма интересует библиофилов. Книга печаталась в период между 1816 и 1828 годами. Издание было укра­шено многими гравюрами на стали, исполненными за границей и уже в отпечатках привезенных в Россию. О нем есть такая легенда. Приготовленные для шестого выпуска "Достопамятностей Петербурга" гравюры были отправлены на корабле, который потерпел крушение, и все гравюры погибли. Так, шестой части этого издания и не вышло, хотя в собрании П. Ефремова были подобра­ны почти все гравюрки из числа пробных оттисков. Ста­рые антиквары книгопродавцы говорят, что им попада­лись много лет назад подобранные оттиски шестого вы­пуска, но ни одно книгохранилище не насчитывает этой шестой части "Достопамятностей Петербурга" в своих каталогах.

Много русских изданий погибло во время московско­го пожара двенадцатого года. Остатки их очень ценимы нашими собирателями книг. Из изданий, которые вышли в тот памятный год, редки следующие - "Историческое сказание о выезде, военных подвигах и родословии дво­рян Левшиных", Богдановича "Душенька" (шестое изда­ние) и "Жизнь знаменитого Астраханца или странные приключения Улабира".

Особенно редки последние два издания. По сведе­ниям старых библиографов от шестого издания "Душеньки" осталось после пожара всего 15 экземпля­ров; на антикварном рынке их почти никогда не встреча­ется и оценить их трудно. "Приключения Улабира" ценят­ся чрезвычайно высоко, так как сгорело все издание и осталось только несколько случайно проданных, до по­ступления в общую продажу, экземпляров.

К числу больших книжных редкостей, чисто биб­лиофильского характера, а не научного или художест­венного, относятся забавное издание "Дон Педро Проку-деранте или наказанный бездельник", напечатанное в Москве в 1794 году; оно имеется только в очень немно­гих книжных собраниях. Книга написана Я. Чаадаевым. Это было обличительный памфлет на одного админист­ратора того времени, некоего Прокудина, игравшего за­метную роль в жизни тогдашней Москвы. Он был неумен, чванен и заносчив. Чаадаев высмеял его беспощадно. Тогда Прокудин скупил все издание, выискивая его даже у частных лиц, и торжественно сжег на дворе своего до­ма.

Известно не более пяти экземпляров книги сочине­ния В. Алова - Танц Кюгельгартен - идиллия в стихах". Издано в Петербурге, в 1829 году. Алов - это псевдоним Гоголя. Танц Кюгельгартен" представляет собой первый опыт Гоголя в стихотворной форме. В "Северной пчеле" и "Московском Телеграфе" появились довольно резкие рецензии, они так повлияли на Гоголя, что он собрал свою книжку и целиком сжег. На антикварном рынке не встречалось ни одного экземпляра "Ганца Кюгельгарте-на". Известно, что Гоголь подарил книжку только Плетне­ву и Погодину, да как то, случайно, проскользнуло к биб­лиофилам того времени два, три экземпляра ее.

Очень редки две книги Некрасова - "Мечты и звуки. Стихотворения Н.Н. Спб. 1840 г." и "Статейки в стихах. 1-я и 2- я часть СПБ. 1843 г." Некрасов не был доволен ни   » тем, ни другим произведением, критическая печать того времени не поддержала их, и поэт решил изъять из про дажи обе книжки. Но денег свободных у Некрасова в то время было не так много, и он не мог сразу скупить изда­ния, а делал это постепенно, и поэтому на книжном ан­тикварном рынке их еще можно иногда встретить, хотя очень редко.

К первоклассным книжным редкостям относятся два издания, которые мне никогда не приходилось встречать у антикваров и которые имеются только в самых изы­сканных книжных собраниях. У П.Я. Дашкова они были в экземплярах чудесной сохранности. Я говорю о двух из­даниях, руководимых Жуковским. Первое - "Fur wenige. Для немногих" 1818 года. Вышло всего шесть тетрадок этого полужурнала - полуальманаха. Тетрадочки не­большого изящного формата, страничек по тридцати в каждой. И второе - "Муравейник" литературные листы, издаваемые неизвестным обществом неученых людей. 1831 г. Их вышло пять книжек, тоже листов около три­дцати в каждой.

Оба эти журнала составлялись при Дворе и автора­ми большинства статей и заметок были члены Царст­вующего дома и приближенные ко Двору лица. Затеяны они были главным образом для пособия Императрице Александре Федоровне при изучении русского языка. Сам Жуковский, бывший, как известно, учителем языка у Императрицы, очень интересовался обоими журналами и умел придать им тонкую литературную внешность. Пе­чатались оба журнала в самом ограниченном числе эк­земпляров, в продажу не поступали и рассылались толь­ко избранному кружку лиц.

 

Среди иллюстрированных изданий прошлого века, отличались художественной работой военные книги.

Тут первое место занимает по степени редкости и художественности всего издания и по своему обширному объему капитальное издание Висковатого "Историческое описание одежды и вооружения россий­ских войск". Оно было начато в 40-х годах и продолжа­лось печатаньем довольно долго. Текст и рисунки обни­мают свыше 30 больших фолиантов.

В полном виде это издание имеется лишь в очень небольшом количестве экземпляров, и даже Император­ская публичная библиотека не может похвастаться тем, что это издание хранится у нее полностью. Известны только три полных экземпляра этого издания, а именно: в Петербурге у Ф.Г. Козлянинова и генерала П.П. Потоц­кого, и в провинции - у полковника Потемкина.

Все это издание отпечатано литографским спосо­бом с большой тщательностью и внимательным подбо­ром бумаги. Некоторые экземпляры этого издания име­ются с раскрашенными от руки рисунками. Неизвестный художник так тонко справился со своей задачей, что не­которые листы представляют собой большое художест­венное значение. Цена полного экземпляра с картинками в черном виде доходит до трех - четырех тысяч рублей. Определить ценность раскрашенного экземпляра трудно, потому что в продаже он никогда не встречается; что же касается отдельных раскрашенных.томов, то они прода­вались по цене от трехсот до восьмисот рублей за том.

Очень ценимы Аракчеевские издания, и все они от­носятся к большим библиографическим редкостям. Сре­ди них особенно редко издание рисунков, изображающих разные виды одежды и амуниции артиллерийских служи те л ей; оно издано "инспектором всей артиллерии графом Аракчеевым в 1807 году". Это издание, с довольно удач­но раскрашенными рисунками, единственное из всех аракчеевских изданий, снабженное иллюстрациями. Ху­дожник тщательно вырисовал все детали обмундировки. Эти рисунки были проредактированы самим Аракчее­вым; только после тщательного осмотра он пропускал их к печати. Цена такого экземпляра достигает до четырех­сот рублей, и в продаже за последние годы он совсем не встречается.

Очень ценимо всеми исследователями военной ис­тории России интересное, но, к сожалению, не окончен­ное издание "Галерея гравированных портретов генера­лов и офицеров" Спб. 1833. Издание это оборвалось на шестой тетради; в каждой тетради было по пять портре­тов, гравированных Вендрамини; в полном числе эти тридцать листов встречаются настолько редко, что за последние 10-15 лет ни один из антикварных каталогов не мог упомянуть о них. К числу редких и интересных из­даний с портретами военных деятелей надо отнести из­дание "Военная галерея Зимнего Дворца". Спб. 1845 - 48 гг. Это издание в шести томах с 152 портретами, испол­ненными литографированным способом с оригиналов, писанных Доу, в полном виде встречается чрезвычайно редко. Ценится оно от 150 до 200 рублей. Также редки в полном виде и красивы с художественной стороны порт­реты издания: "Изображения лиц, отличившихся заслу­гами в 1853 - 56 гг.". Это издание, состоящее из 36 тет­радей, с пятью портретами в каждой из них, разошлось полностью еще по подписке и на антикварном рынке с полным перечнем листов совершенно не встречается.

Среди курьезных военных изданий на первое место надо поставить картины, гравированные при участии Карделли и даже порой исполненные им самим с рисун­ков известного Скотти, а именно: "Двенадцать картин, представляющих победы российской армии над непри­ятелем в 1812 году. Москва 1814." Издание этого года чрезвычайно редко и ценится антикварами до трехсот рублей. Но надо сказать, что в 1839 году издание этих картин было повторено, и любители не раз попадались, приобретая новое издание за старое.

Кавказские кампании иллюстрированы несколькими интересными изданиями. Очень ценится издание С. Но­воселова "Кавказцы или подвиги из жизни замечатель­ных лиц, действовавших на Кавказе. Петербург. 1857". Всех портретов и рисунков, исполненных литографиро­ванным способом, свыше шестидесяти. В полном виде это издание чрезвычайно редко, и цена его доходит до 400 рублей. Почти совсем не встречается в продаже до­вольно красивое издание 132 рисунков, изображающих обмундирование российской Императорской армии. Оно выпущено в свет в 1830 г. в Петербурге Белоусовым и Александровым. Издание поступило в продажу в очень ограниченном числе экземпляров. И ныне полный экзем­пляр его представляет собой большую редкость и ценит­ся свыше пятисот рублей.

К числу очень редких изданий, касающихся костю­мов русской армии, относятся воинские уставы времени Елизаветы Петровны, Екатерины I и II и Павла I. Это сравнительно небольшие по размерам, в восьмую и ше­стнадцатую долю листа, книжки, в конце которых прило­жены современные военные формы, в большинстве слу­чаев тщательно раскрашенные.

Они издавались с таким вниманием к художествен­ной части, которое в пору и специальным художествен­ным изданиям. Заставки, концовки - все это выбиралось тщательно, и нередко выдающиеся художники того вре­мени приглашались принять участие в нарядном убран­стве этих уставов. Одним из наиболее ценимых уставов в библиографическом отношении является устав, со­ставленный и посвященный Петру Великому генералом Вейде в 1698 году. Он был напечатан в Петербурге в 1814 году в самом незначительном количестве экземп­ляров и стоит ныне свыше полутораста рублей.

Издания старинных военных уставов в настоящее время в продаже у антикваров совсем нельзя встретить. В свое время они в продажу не поступали, печатались в ограниченном количестве экземпляров, и потому только самые старинные библиотеки насчитывают их в ряду своих книг. Трудно определить даже приблизительную их антикварную цену. Пишущий эти строки вспоминает, что лет восемь тому назад из старинной родовой библиотеки потомка героя 1812 года, орловского дворянина Матвее­ва, был продан экземпляр воинского устава времени Павла I одному высокопоставленному собирателю за 500 с чем-то рублей. Экземпляр был отличной сохранности и иллюстрирован рядом раскрашенных рисунков, изобра­жающих артиллерийское обмундирование того времени.

Большой ценности достигает в настоящее время коллекции карикатур, иллюстрирующих войну 1812 года. Листы, исполненные такими художниками, как Теребе-нев, Венецианов и Иванов, и хорошо раскрашенные, це­нились всегда довольно высоко. Но с пробуждением ин­тереса к эпохе Отечественной войны ценность их еще возросла, и теперь на антикварном рынке не только нет полных коллекций подобных рисунков и шаржей, но поч­ти не встречаются даже отдельные листы. К военному отделу надо отнести маленькую забавную книжку, ныне чрезвычайно редкую, а именно: "Подарок детям в память 1812 года". Это не что иное, как азбука в картинках, ис­полненных с известных карикатур на французов и на На­полеона Иваном Теребеневым. Подлинный экземпляр такой книжечки ценится любителями чрезвычайно высо­ко и достигает 350 рублей. Но надо заметить, что Д.И. Ровинский в конце прошлого века перепечатал эту книж­ку и перепечатал настолько удачно, так внимательно по­добрал новую бумагу под старую, и, вообще, достиг поч­ти факсимильной копии; даже большие знатоки-библиофилы попадались, и новое издание Ровинского приобретали за подлинное.

Нередко русские военные издания, которые, как видно, издавались с чрезвычайной внимательностью с точки зрения их внешней художественности, печатались за границей. Среди таких изданий особенно охотно при­обретаются коллекционерами рисунки Верне-Дюбюкура, Габлера, Эккерт- Монтен, Вебера и др. Все эти рисунки в сохранном и полном виде ценятся довольно высоко, и антиквары редко отмечают их в своих каталогах.

В русской литературе, относящейся к масонству, ко­торой наши библиофилы начинают интересоваться все более и более, трудно ориентироваться: памятники этой литературы, во-первых, издавались в очень ограничен­ном количестве, во-вторых, сразу же разбирались много­численными братьями столичных и провинциальных ма­сонских лож. Ведь в последней четверти восемнадцатого века и почти во всей первой половине девятнадцатого вся Россия была покрыта сетью масонских лож; в самых глухих захолустьях нередко можно было встретить тогда ярого, убежденного масона. Но вскоре к масонам стали относиться все с большей подозрительностью, и, нако­нец, деятельность их была признана для государства вредной и навсегда прекращена. А вместе с этим по­вальные и энергичные обыски с конфискацией всего не­обходимого, как в ложах, так и у отдельных масонов, со­жжение всех книг и иных печатных материалов и рукопи­сей, имевших к масонству хоть какое-нибудь отношение, сделали собирательство по истории масонства в России чрезвычайно трудным, хотя и занимательным.

Во главе издателей всех печатных материалов, ка­сающихся масонства во всевозможных его проявлениях во времена расцвета масонства в России, был Н.И. Но­виков. Он отдал масонству лучшую часть своей жизни, все свои силы и знания и погиб, твердо оставаясь вер­ным своим убеждениям. Его типография была главным рассадником масонского учения в России, из-под ее станков вышла большая часть всех русских книг по ма­сонству восемнадцатого века. Но и помимо типографии Новикова, масонские издания печатались в типографии известного масонского деятеля Лопухина, а по многим губернским городам и даже по разным имениям богатых сторонников масонства были разбросаны типографии, которые работали очень деятельно. Все эти типографии были тайными; даже современники о месте их настояще­го существования знали нетвердо. И для теперешнего историка русского масонства собрать о них точные све­дения почти невозможно. Понятно, что в таких типогра­фиях не велось никаких реестров выходящих изданий,

никто из крупных масонов не подумал так же о том, как важно было бы для потомства составление подобного списка всех русских печатных изданий о масонстве, и по­этому до нашего времени сведения об изданиях, посвя­щенных различным вопросам масонства, имеются самые отрывочные.

Перечисляя ниже несколько выдающихся по своему значению изданий о масонстве, я нисколько не претен­дую на полноту своего перечисления, и дать хоть сколь­ко-нибудь систематический список русских масонских из­даний не входит в задачу настоящего очерка. Я только делюсь редкими сведениями о некоторых очень редких и малоизвестных изданиях, которые мне попадались.

Первое место, по степени редкости в библиографи­ческом отношении, среди русских масонских книг зани­мает в продаже сейчас почти никогда не встречаемая книга - "Божественная и истинная метафизика, или див­ное и опытом приобретенное ведение невидимых и веч­ных вещей, открытое через Д. I. П." - в трех частях. Эта книга была впервые напечатана на английском языке еще в семнадцатом столетии неким доктором Пердэйч; потом она появилась на немецком языке, и уже с этого языка она была переведена на русский. "Божественная метафизика", имевшая очень большое значение в исто­рии русского масонства, была напечатана в тайной типо­графии, скрывающейся в селе Пехлицы Рязанской гу­бернии; закончена печатаньем она была в 1787 году; в продажу не поступала, так как число экземпляров ее бы­ло настолько ограничено, что только самые выдающиеся деятели масонства имели возможность ее получить. По­лиция, уже в то время внимательно следившая за тай­ными типографиями, сумела напасть на верный след, и несколько экземпляров этого издания были захвачены, конфискованы и сожжены. Долгое время она совершенно не выходила на антикварный рынок; потомки прежних масонов, хотя сами относились к делу масонства холод­но, не расставались с ней, памятуя то значение, которое она имела в жизни их отцов и дедов. Теперь у антиква­ров экземпляры этого издания, всегда в дорогих кожаных переплетах, встречаются очень редко; цена их колеблет­ся от четырехсот до пятисот рублей. Не менее ценится исследователями масонства в России и собирателями о нем памяток небольшая книжка в 59 страниц - "Духовный рыцарь, или ищущий премудрости. 5791". Печаталась она в неизвестной тайной типографии. Эта книга содер­жит в себе нравоучительный катехизис франк-масонов; интерес этой книги заключается в том, что в ней изложе­на вся сущность учения франк-масонов и еще потому, что это - единственное оригинальное сочинение одного из русских масонов восемнадцатого века. Правительство считало эту книжку особенно вредной, тщательно, где только могло, ее выискивало, сжигало и поощряло де­нежными наградами всякого, представившего властям ее экземпляр. В настоящее время получить ее чрезвычайно трудно.

Масонами считалось почти священным издание -"Должность братьев 3. Р.К. (то есть Златорунного Кре­ста). Древние системы, говоренные Хризофироном в со­браниях Юниоратских с присовокуплением некоторых речей двух братьев". Все масоны при первом же появле­нии какой-либо опасности уничтожали эту книгу. Напеча­тана она в Москве в 1784 году, в типографии масона Ло­пухина и по причинам, которые доселе не удается выяс­нить, печатанием не была окончена и обрывается на 128-й странице. Многие наиболее крупные и значитель­ные собрания масонских памяток не имеют этой книги, и мне самому в течение почти пятнадцатилетнего наблю­дения за книжно-антикварным рынком не попадалось случая ее покупки. Стоимость ее произвольная. Помнит­ся только, что известный собиратель книг и рукописей по масонству двинский старообрядческий деятель г. П. предлагал за нее лет пять тому назад петербургским бу­кинистам - антикварам до тысячи рублей, и никто не смог ему ее достать.

Большое внимание вызывает среди собирателей очень редко встречающаяся книга "Теофраста Пара-цельса химическая псалтирь или философские правила о камне мудрых". Тотчас по отпечатании этой книги в знаменитой Вольной московской типографии Лопухина ее арестовали и сожгли без остатка. Ценность ее у ан­тикваров колеблется от ста до двухсот рублей.

Эти четыре книги - все, что есть самого значитель­ного и самого редкого в библиографии русского масонст­ва. Немногие из коллекционеров могут похвалиться тем, что они находятся на полках их библиотек. В приводи­мом мною небольшом списке все, интересующиеся ма­сонством и его памятками, встретят указания на очень мало известные издания; и из них каждое представляет собой серьезную библиографическую ценность.

1) "Карманная книжка для вольных каменщиков". Москва, 1783г.

2)  "Апология или защищение ордена вольных ка­менщиков" Москва, 1784г.

3)  "Братские увещевания некоторым братьям сво­бодных каменщиков". Москва, 1784г.

4)  "Gemma Magica или магический драгоценный ка­мень". Москва, 1784 г.

5)  "Дух масонства", напечатанный в 1792 году без обозначения места печати.

6)  "Колыбель камня мудрых". Москва, 1783г.

7)  "Луч благодати или писания Н. А. К.", без обозначения места и года печати.

8)  "Магазин Свободно-Каменщицкой". Москва, 1784г.

9)  "Некоторые черты о внутренней церкви". Спб., 1826г. Сочинение масона И. Лопухина.

10)  "Масон без маски" Спб., 1784 г.

11)  "Christosophia или путь ко Христу" Творение I. Бема. Спб., 1815 г.

Очень редко встречается все то, что относится к сочине­ниям Эккарстгаузена, в особенности "Ключ к таинствам натуры", "Наука чисел", "Важнейшие иероглифы", "Облако над святилищем". Редки и ценны все уставы и уложения масонских лож; среди них почти не встречает­ся в продаже и очень ценно "Уложение великой масон­ской ложи Астреи на Востоке" С- Петербург, 5815. Оди­наково редки сборники масонских песен и хоров; они пе­чатались в ограниченном числе экземпляров, в продажу не поступали и раздавались только членам и братьям масонских лож; эти сборники никогда не отмечались, где, кем и когда были напечатаны.

В заключение скажу несколько слов о важном для истории масонства рукописном материале. Особенно ценны среди таких масонских рукописей расцвеченные акварельными рисунками масонских символов, эмблем, сцен ритуалов, учения Резенкрейцеров и т.д. В некото­рых, еще уцелевших, старинных помещичьих усадьбах средней полосы России есть и доселе старинные дедов­ские архивы, а в них много материалов по масонству. Нет, нет, да и проскользнет на рынок такое собрание, и внимательные коллекционеры тотчас его расхватают. Так, одному из самых солидных и знающих в России ан­тикваров - букинистов, В.И. Клочкову, в 1907 г. продано было наследниками Аносова, известного в свое время масона, прекрасное собрание масонских книг и рукопи­сей, теперь уже давно распроданное целиком. В числе рукописей была "Мистическая библиотека", обнимавшая около тридцати томов; она относилась к первой четверти прошлого века. Трудно сказать, был ли это подготовлен­ный материал для печати или просто масон переводил и вписывал мистические сочинения в одну серию; но толь­ко все эти материалы никогда изданы не были. Вся руко­пись одного типа in folio, написана превосходным Алек­сандровским почерком и украшена многими акварель­ными рисунками и портретами; все в переплетах чудес­ного старинного maroquin. Эта рукопись была в 1907 году куплена владивостокским собирателем Леоновым, но по смерти его снова попала в Петербург и теперь находится в собрании молодого коллекционера Л. Жевержеева.

Среди коллекционеров памяток масонства на пер­вом месте стоит Д.Г. Бурылин, чье собрание, хранящее­ся в Иваново-Вознесенске и ныне все прекрасно катало­гизированное, считается одним из первых во всей Евро­пе. Затем идут собрания П.И. Щукина, а среди петер­бургских собирателей можно отметить Д.М. Остафьева, А.Е. Бурцева, М.Е. Синицына, Н.В. Ефимова, Т.О. Соко­ловскую и Л.И. Жевержеева.

История русского театра привлекает особенное внимание наших собирателей, и, так как большинство изданий, посвященных театру, всегда украшено иллюст­рациями, то почти все, относящееся к театру, можно от­нести и к области русских иллюстрированных изданий. У нас, несмотря на многих собирателей, интересующихся театром, можно назвать только двух-трех, которые бы посвятили себя всецело этому роду коллекционерства, и среди них, конечно, первое место занимает А.А. Бахру­шин - в Москве, затем известны в Петербурге И.Ф. Ма­нуйлов и В.В. Протопопов и в провинции В.Л. Лашков (в Кишиневе). Кроме них еще ряд собирателей старается подобрать коллекции русских театральных изданий, но работать им всем приходится совершенно в потемках. Библиография театрального отдела находится у нас в первобытном состоянии. Даже такие библиографы, как Сопиков, Смирдин или Плавильщиков, не выделяли в своих трудах книги, посвященные театру, в самостоя­тельный отдел, а упоминали о них или в общем литера­турном отделе или отделе драматической литературы или, наконец, - и это большей частью - в отделе "Смесь". От Смирдина до наших дней не появилось ни одного из­дания, которое могло бы заполнить этот пробел, если не считать каталога библиотеки В.В. Протопопова, но и в нем много пропусков, и он не может удовлетворить все требования, которые предъявляются к таким изданиям.

Отсутствие справочных и библиографических работ в области русского издательства театральных книг за­ставляет наших собирателей доверяться, при определе­нии степени редкости и ценности театрального издания, только каталогам антикваров, где цены бывают совер­шенно случайны, а полнота или дефекты часто умыш ленно скрываются, вводя тем собирателей в заблужде­ние и сбивая с толку.

Сейчас дело обстоит так, что в отделе библиогра­фии русских театральных изданий нельзя не только дос­тать точных сведений, но нельзя и представить себе бо­лее или менее ясную картину того, что в этом отделе есть редкого и что рядового. А между тем именно в этом отделе существует много изданий высоко интересных, порой замечательно художественных или мило забавных и наивных, совершенно неизвестных или редко упоми­наемых, или даже попросту основательно теперь забы­тых.

О таких-то изданиях, встретившихся мне, я и хочу рассказать.

В восемнадцатом веке было издано несколько книг, посвященных театру. Сочинения эти хотя и были не столь значительны по содержанию, но представляют со­бой большой интерес для собирателя; между ними есть несколько таких изданий, о которых приходится только слышать, не встречая их в частных книгохранилищах коллекционеров.

Таково первое из таких изданий по степени редко­сти "Письма о российском театре, нынешнего состояния" - сочинение Струйского; оно напечатано в 1749 году, в типографии (о ней я ужу вел речь в моих очерках), нахо­дившейся в имении автора селе Разуваевке; типография Н. Струйского печатала только одни сочинения господи­на Струйского, в продажу они не поступали и на антик­варном рынке не встречаются; Н. Струйский, богатый пензенский помещик, был малодаровитым человеком, но любил пофилософствовать по вопросам искусства. "Письма о российском театре" были обращены к знаме нитому актеру И. Дмитриевскому и весьма забавны по своему содержанию.

К числу очень редких, почти полностью растерянных теперь, изданий восемнадцатого века надо отнести раз­ные оды, песни, приношения и прологи на открытие те­атров, поздравления разных лиц, бывших причастных к театру и т. д., как например "Пролог на открытие в городе Тамбове театра" (Тамбов, 1786 г.); "Пролог на открытие новопостроенного Петровского театра в Москве" (Моск­ва, 1780 г.); пролог "Господские именины" с хором и ба­летом, представленный в селе Петровском 15 июля 1791 г., пролог "Кусковская нимфа", представленный селе Кус­ково 29 июня 1782 г., "Стихи в честь актера И. Дмитриев­ского" А Волкова, напечатанная в начале прошлого века на одном листе, "Стихи придворной певицы г-жи Синь-ковской". (Петербург 1763 г.) и "Описание маскарада и других увеселений, бывших в приморской даче Л.А. На­рышкина" (Петербург 1772 г.).

Как видно по самим заголовкам этих изданий, они напечатаны были в ограниченном количестве экземпля­ров, в продажу не поступали, а потому дошли до нас в самых исключительных случаях, почему-либо сохранив­шихся в старинных помещичьих библиотеках.

В области русских изданий восемнадцатого века, имеющих отношение к театру, надо упомянуть о двух со­чинениях, относящихся больше к работам, посвященным архитектуре, - это "Эрмитажный театр Екатерины II, по­строенный Гваренги" и "Планы и фасады театра и маска­радной залы в Москве, построенных англичанином Ми­хаилом Медоксом" (Москва 1797 г.). Второе издание мне не приходилось видеть в полном виде, а первое - это красивое издание, художественно выполненное, со мно гими гравюрами; оно имеется в нескольких лучших пе­тербургских собраниях старинной книги, но на антиквар­ном рынке уже много лет не встречалось и ценится вы­соко.

Из театральных изданий восемнадцатого века ред­ки и представляют собой не только антикварный интерес следующие книги, о которых в каталогах книгопродавцев давно не упоминается; достать их теперь весьма трудно, а именно: "Драматический словарь или показание по ал­фавиту всех российских театральных сочинений" Москва 1787 год, "Танцевальный словарь, содержащий в себе историю и правила танцевального искусства" Москва 1790г., "Танцевальный учитель" сочин. И. Кускова, Спб. 1790 г. (тут забавны рисунки пяти танцующих фигур), "Гаррик или английский актер - перевод Левшина" Моск­ва 1781 г.

Помимо отдельных сочинений, посвященных теат­ру, как, например, "Общие правила театра" Спб. 1805 г. и Павла Сумарокова - "Некоторые рассуждения о А.П. Су­марокове и начале российского театра" Спб. 1806 г. в на­чале прошлого века было несколько журналов, где во­просам театра отводилось немало места, и коллекцио­нер, увлекающийся книжными памятками по истории те­атра в России, не может не считать их желанными в сво­их собраниях. Эти журналы, как верное отражение жизни и духа театра начала прошлого века, навсегда останутся значительнейшими памятниками далекого прошлого рус­ского театра.

Тут вспоминаются: "Талия" - журнал для любителей театра, издание Вельяшева- Волынцева в Москве в пе­риод от 1810 до 1812 года, "Журнал драматический" на 1811   год,   в   издании   М.   Макарова   в   Москве, "Драматический Вестник" на 1808 год и иные издания журнального типа более позднего времени и не столь редкие.

В первой половине прошлого столетия выходили журналы - "Репертуар русского театра" (Песоцкого) и "Репертуар и Пантеон 1844 года", они весьма ценны в полном виде и встречаются редко, но отдельные номера попадаются довольно часто; любительской цены они не имеют никакой.

Собиратели книг, посвященных театру, как-то обхо­дят вниманием отдел старинных изданий различных пьес. Такие издания восемнадцатого и самого начала девятнадцатого века достойны занять видное место на полках любительских библиотек. В восемнадцатом веке, начиная с Елизаветинского времени, вышло немало за­бавнейших изданий такого рода. Во главе художественно напечатанных пьес восемнадцатого века, конечно, стоит "Начальное управление Олега", сочинение Екатерины II; оно издано в 1791 году и замечательно по изяществу внешности. Коллекционерам может нравиться еще более этого издания чудесная книжечка, изданная в 1806 году -"Душенька". Опера в пяти действиях с превращениями, хорами и балетом. Не только в области театра, но и в области вообще по внешности художественных русских книг это издание занимает первенствующее место; на антикварном рынке оно почти не встречается и ценится очень высоко.

Затем забавны издания - опера комическая -"Февей", изданная в 1789 году, "Волшебный стрелок" ро­мантическая опера Княжина (1824г.), "Девичник или Фи-латкина свадьба" (1809г.), "Гусарская стоянка или плата той же монетою" (1836г.). Эта последняя пьеса издана с гравированным Галактионовым рисунком Брюлова, изо­бражающим портреты Сосницкого и Асенковой в костю­мах садовника и юнкера.

Есть пьесы, история издания которых весьма инте­ресна и мало кому известна. В 1793 году вышла трагедия Княжнина - "Вадим Новгородский"; тут воспользовался случаем свести с автором личные счеты гр. И.П. Салты­ков, московский военный губернатор; он донес кому сле­дует, что в монологах проводятся идеи, противные мо­нархической власти и книга Княжнина была уничтожена. Но все же любителям того времени удалось спасти не­сколько экземпляров ее, которые теперь на антикварном рынке, попадаясь чрезвычайно редко, ценятся очень вы­соко. Эта трагедия была напечатана, кроме того, в три­дцать девятом томе издания Академии Наук -"Российский Театр". Оттуда ее приказали вырвать, и том этот продавался в искалеченном виде. Все хлопоты Княжнина спасти свое детище не увенчались успехом, не спасло даже заступничество кн. Е.Р. Дашковой. Не луч­шая судьба постигла и комедию Капниста "Ябеда", напе­чатанную в Петербурге а 1798 г. по велению императора Павла Петровича книгу уничтожили, а автора выслали в Сибирь, но, как известно, в тот же день вернули обратно и даже повысили чин. Я видел издание "Ябеды" 1798 го­да в собрании П. Ефремова. Куда оно попало потом, мне неизвестно.

Мне никогда не удалось встретить редчайшую книж­ку восемнадцатого века "Четыре арлекина"; издана она в Петербурге в 1733 году. Это маленькие комедии или вернее интермедии переводил В.К. Тредиаковский. Книжка была издана в количестве всего ста экземпляров и сейчас на антикварном рынке не встречается.

Я вел тут речь об изданиях, выходивших в восемна­дцатом и в начале девятнадцатого века в столицах. И в провинциях за это время выходило немало театральных изданий и пьес, но печатались они в небольшом количе­стве экземпляров и если сохранились до нашего време­ни, то только по шкафам помещичьих библиотек. Мне известны следующие издания того времени:

"Олинька или первоначальная любовь," опера сочи­нения князя Белосельского-Белозерского, напечатанная в 1796 году в помещичьей типографии села Яснаго; "Свадьба господина Болдырева", опера комическая, на­печатанная в Калуге в 1793 году.

Не только пьесы, но и книги других отделов русской библиографии, изданные в провинции в восемнадцатом веке, считаются наиболее редкими и ценимыми значи­тельно выше московских и петербургских изданий того же времени.

В восемнадцатом и в начале девятнадцатого века наряду с театральными изданиями было немало изда­ний, посвященных музыке; их нельзя миновать молчани­ем, тем более, что все эти издания очень редки и ценны. Как мила и забавна небольшая книжечка, изданная в Пе­тербурге в 1773 году - "Курьезная музыкальная штучка, состоящая из одного менуэта, который на клавесине, скрипке и басе играть можно". Затем идут - "Карманная книжка для любителей музыки на 1795 год", "Музыкальные увеселения 1774 года в Москве" (в 1795 году). Сколько доподлинно вышло выпусков этого "Магазина" - неизвестно, но одна только первая часть его, отмеченная каталогами антикваров, очень ценится как редкое издание. Наравне с ним по редкости считает­ся "Журнал гитарный на 1810 год", изданный неким Василием    Алферовым.    Затем    идут    журналы "Отечественной музыки на 1806 год", издаваемый Д. Ка-шиным, "Журнал для фортепиано на 1811 год", изданный Нерлихом.

Интерес и внимание к театру рос в России быстро и параллельно росло развитие книжного театрального из­дательства. В девятнадцатом веке уже появляются серьезные издания, к тому же по внешности большей ху­дожественности.

Театральные издания первой половины прошлого века порой достигали такой артистичности в своей внеш­ности, что могут ныне вполне спокойно занять место среди лучших художественно - иллюстрированных рус­ских изданий. Театральным изданиям того времени от­давали свои силы лучшие представители литературного и художественного мира. Эти издания имеют особый от­печаток изящества, выдержанности и тонкого понимания книжных украшений. Можно определенно сказать, что ни один художник того времени, ни один писатель не остал­ся чуждым театру, и все они оставили след в русских те­атральных изданиях. Уже двадцатые годы дали богатую серию театральных альманахов, этих миниатюрных, та­ких милых книжек, которые в настоящее время являются завидной приманкой для каждого собирателя книги.

Увлечение собиранием альманахов, и не только те­атральных, но и общелитературных (тут я позволю себе небольшое отступление от темы моего очерка), растет с каждым годом. Цена на них возросла неимоверно, рынок антикваров насчитывает их все меньше и меньше, и пройдет немного времени, и ни одного такого альманаха нельзя будет найти, кроме самых исключительных слу­чаев. И сейчас уже не найти таких альманахов как: "Северные цветы", "Невский альманах" и "Полярная звезда", особенно в хорошем состоянии и со всеми гра­вюрами. Что касается специально театральных альмана­хов, то они еще реже литературных.

Интереснее иных театральных альманахов сле­дующие: "Русская Талия, подарок любителям и люби­тельницам отечественного театра на 1825 год", с пятью портретами, в числе этих портретов - изображения Ис­томиной, Семеновой, Телешевой и Каратыгина; "Букет", карманная книжка для любителей и любительниц театра на 1829 год с портретом Каратыгина; "Терпсихора" аль­манах музыки и танцев на 1827 год с рисунками, изобра­жающими танцующих, и нотами; "Драматический альма­нах" для любителей и любительниц театра на 1828 год с портретами Семеновой и Сосницкого; "Талия - репертуар домашних театров" Спб. 1833 года с пятью забавными гравюрами. "Драматический альбом театра и музыки на 1826 год с шестью портретами Сабуровой, Львовой, Си-нецкой, Мочаловой, Щепкина и др.; "Театральный аль­манах на 1830 год" и более поздний - "Театрал", карман­ная книжка для любителей театра, изданный в Петербур­ге в 1853 году; с красивыми литографиями, изображаю­щими Большой и Александрийский театры и с портрета­ми Самойлова, Гризи, Лаблаш, Вольнис и др.

Я нарочно перечислил все альманахи, наиболее редкие и ценные, так как с каждым годом такую "перекличку" составлять будет все труднее.

Первое место среди театральных книг, первой по­ловины XIX века, по степени редкости и ценности, зани­мает изданный в 1842 году: "Театральный альбом". До сих пор неизвестно ни одного полного экземпляра этого интереснейшего театрального сборника, изданного А. Башуцким, в литографии Поля. В нем помещены портре­ты артистов, виды сцены и декораций, и все это испол­нено с рисунков таких художников, как Брюллов, Басин, Тимм и других интересных их современников. Даже от­дельные листы его чрезвычайно редки и ценятся очень высоко. Странна судьба единственно мне известного не­полного экземпляра.

К кому не переходил этот альбом, все владельцы его в скором времени умирали. За последнее время он переходил последовательно из собрания в собрание та­ких библиофилов, как Ефремов, Александров, Синягин, и все они вскоре после покупки умирали. Теперь он нахо­дится в собрании наследников Синягина.

Очень большой редкостью считается сборник - аль­манах "Московский театрал", изданный в 1845 году с во­семью рисунками всего в количестве 90 экземпляров; единственный известный экземпляр находится в моло­дой, но собираемой с чрезвычайной внимательностью, удачей и любовью к делу коллекции И. Мануйлова в Пе­тербурге.

Как первое, так и второе издание оценить невоз­можно. Они - уники.

Помимо этих двух изданий весьма редкими в биб­лиографии русского театра считаются следующие:

Красиво изданный сборник "Драматический букет" (1859) встречается очень редко. В нем собрано 13 боль­ших литографий, отпечатанных в Париже; то были изо­бражения аристократок - Снетковой, Лядовой, Муравье­вой, Стрельской, Леоновой и др. Затем: "Петербургский театрал. Куплеты В. Зотова"; эту забавную книжечку ук­рашают восемь превосходно исполненных Тиммом лито­графий. "Несколько слов о госпоже Медведевой и об игре главных артистов московской драматической сцены"; издана она в Москве в 1859 году. Издание это очень ред­ко; оно не понравилось самой г- же Медведевой и после выхода из печати было почти целиком скуплено ею и уничтожено. Мне не приходилось видеть экземпляр этой книжки. Редко встречается книжка Григорьева - "В па­мять столетия русского театра", изданная в Петербурге в 1856 году с видом Александрийского театра и с 26 порт­ретами русских актеров.

Легкомысленные, но красиво исполненные лито­графии в забавнейшем сборнике "Сильфиды по ремеслу" сделали его довольно редким; к тому же он изящен по внешности. Мне не приходилось видеть, но мне сообща­ли, что в собрании Е.Н. Тевяшова есть редчайшее ныне издание - "Музыкальный альбом с карикатурами Степа­нова", он отпечатан в типографии Поль Пти; в альбоме интересные карикатуры на Глинку, Даргомыжского, Вар­ламова, Одоевского, Львова, Алябьева и др.

Небольшая брошюра Горчакова - "Опыт вокальной или певческой музыки в России", напечатанная в Москве в 1808 году, почти совершенно неизвестна коллекционе­рам. И я видел только однажды экземпляр ее у покойно­го П.Я. Дашкова.

Красивы виньетки в "Северном музыкальном аль­боме на 1832 год".

В 1844 году в форме книжки была издана складная литография около аршина длины и вершков пять шири­ны, озаглавленная по печатному картонажу "Карикатурные изображения с текстом". Эта интересная литография, сложенная в восьмую долю листа, исполне­на довольно изящно в московской литографии В. Лонгинова и была красиво раскрашена. Изображала она большую группу в виде шествия артистов того времени во главе с Рашелью; всех лиц было приблизительно изо­бражено до пятидесяти. Насколько мне известно, описа­ние этой литографии доселе не издано, видеть ее мне не приходилось, но она есть и в собрании П.Я. Дашкова и была в собрании Ваулина.

Помимо этих книг нельзя обойти молчанием два из­дания с рисунками Боклевского - "Рисунки к сочинениям Островского", изданные в Москве в 1860 году и "Бюрократический катехизис, пять сцен из "Ревизора", изданных также в Москве в 1863 году.

Из курьезных театральных изданий, не имеющих значения ни в литературном, ни в художественном отно­шении и занятных только по степени редкости их на ан­тикварном книжном рынке, должно упомянуть об альбо­ме "Бессмертные или великие драматические артисты на дорогах к потомству" - это альбом карикатур - литогра­фий, исполненных в литографии Логинова в Москве, и еще о книжке Левальда "Берегитесь, рецензенты" с ри­сунками Бируста, издания 1844 года. Последняя малень­кая, в несколько страниц книжка известна только в одном экземпляре, находящемся в собрании И.Ф. Мануйлова.

После шестидесятых годов прошлого века библио­графическое значение изданий, посвященных театру, падает, а вместе с тем и не вызывает к себе внимания собирателей.

Мои беглые заметки, не претендующие на полноту, конечно, не исчерпывают всей истории русских, теат­ральных интересных изданий восемнадцатого и первой половины девятнадцатого века. Я отметил только то, что попадалось мне в библиографии русских изданий о теат­ре, которая еще ждет своего исследователя.

Раньше чем закончить мои заметки о старых книгах, хочется рассказать о полузабытых ныне бродячих антик­варах-книжниках. В половине прошлого столетия они имели большое значение для книжного рынка, а главным образом для наших библиофилов.

О таких книжниках, почему-то называвшихся "холодными букинистами", никто не вспоминал доселе, и мне удалось собрать о них сведения частью благодаря сообщениям антикваров - библиофилов Н.М. Волкова и В.И. Клочкова, частью благодаря воспоминаниям старых собирателей книг, которым еще памятны эти оригиналь­ные типы.

Такие бродячие букинисты - высшая ступень офе­ней - главным образом, были известны в обеих столицах в шестидесятых и семидесятых годах прошлого века; к концу восьмидесятых годов они уже исчезают. Их было немного, и они были известны всему литературному и собирательскому мирку; некоторые из таких книжников знали наперечет все значительные библиотеки и умели всегда принести такое издание, какое у данного лица в каталоге не встречалось.

Бродячий книжник своего постоянного угла-лавчонки не имел. С раннего утра и до позднего вечера бродил он с холщовым мешком на плече. Эти мешки, очень длинные, с зашитыми концами, лишь с большой прорехой в середине, куда и вкладывались книги, пред­ставляли собой походную лавку такого книжника. Кто яв­лялся покупателем у этих бродячих антикваров?

Круг этот был очень широк. "Холодного антиквара" в длиннополом сюртуке, смазных сапогах, с характерным высоким треухом-картузом можно было встретить и в хо­ромах знати, и в богатых домах собирателей, и гвардейского офицерства того времени, и в неказистых квартир­ках литераторов и ученых. Они знали вкусы и потребно­сти своих покупателей; и всегда находили чем заинтере­совать, а порой и порадовать ревнивого собирателя. Большинство таких антикваров (ярославские уроженцы, сметливые и изворотливые) прежде служили приказчи­ками в книжных лавках, но почему-либо не уживались в подневольном труде и шли на самостоятельную торгов­лю. Достатки и барыши "холодных букинистов" для того времени были более чем приличные. Тогдашняя деше­визна жизни, невысокие цены на антикварные издания со стороны продавцов давали возможность некоторым из таких "холодных антикваров" составить значительные капиталы.

"Трудом праведным не наживешь палат камен­ных", и не все "холодные антиквары" отличались честно­стью и безупречностью в своей торговле, особенно, ко­гда дело касалось случайных покупателей. В большинст­ве случаев практиковался следующий способ провести доверчивого покупателя. Доставались книги сравнитель­но редкие и высоко ценившиеся, но не в полном виде, а с вырванными страницами, потом подбирались подходя­щие страницы по формату и пагинации новых изданий, с артистической ловкостью вклеивались вместо недоста-вавших, и подделка была готова. Такими книгами "холодные букинисты" награждали порой опытных биб­лиофилов. Конечно, более серьезные из холодных буки­нистов к подобным подделкам не прибегали; у них кли­ентура была солидная, постоянная, и им не для чего бы­ло одной случайной продажей подделки терять богатого покупателя.

Коллекционеры того времени и вообще все люди, интересовавшиеся книгой и пользовавшиеся услугами "холодных букинистов", весьма ценили их. И по заслугам. "Холодные букинисты", зная состав той или иной библио­теки, зная, чего в ней не хватает, и, с другой стороны, хорошо знакомые с тем товаром, который находился у первобытных рыночных книжных торговцев, всегда име­ли возможность прийти на помощь доставлением нужных изданий; они знали еще, у кого то или иное издание есть в дублете и выманивали его, получив подходящий заказ.

Доставали и расширяли круг покупателей такие "холодные букинисты" оригинальным способом. Наложив полный мешок книг, они отправлялись в места гуляний и вообще туда, где могли встретить подходящую публику; они высматривали, кто, по их мнению, мог заинтересо­ваться книгами и, подходя, перечисляли все, что у них бывало интересного. Если удавалось привлечь внима­ние, то букинисты старались узнать адреса, ссылаясь на то, что тут, мол, людно и вынимать товар из мешка не­удобно. В большинстве случаев им в адресах не отказы­вали, и таким образом, завязывалось постоянное зна­комство, и клиентура таких "холодных букинистов" росла и росла. Летом столицы пустели; но "холодные букини­сты" переносили свою деятельность в лагеря. Особенно гвардейские офицеры того времени давали изрядный доход и часто не только одним приобретением книг, но и займами, расплачиваясь за оказанные одолжения широ­ко, по- барски; и нередко случалось, что такими опера­циями в течение месяца-двух бродячие букинисты нажи­вали себе деньги куда большие, чем своей торговлей.

"Холодные букинисты" крепко держались друг за друга, представляя собой нечто вроде корпорации. Они никогда не конкурировали между собой, не сбивали це­ны. Собираясь ежедневно в трактирчиках около Апрак­сина рынка, теперь уже давно несуществующего, они де­лились между собой приобретенным товаром, сообразу­ясь со вкусами и требованиями своих покупателей. Когда предстояла довольно крупная покупка, то почти всегда она делалась сообща, и сообразно взносам каждого, распределялась полученная прибыль. По вечерам они опять собирались, обменивались впечатлениями дня, указывали, что тот или иной клиент просил достать, или распределяли барыши, коль скоро сделка была совер­шена на товарищеских началах.

Одними из дольше все державшихся "холодных букинистов", и притом едва ли не самый характерной фи­гурой среди них, был петербургский "холодный букинист" старик Семен Андреевич, по прозвищу Гумбольдт. Мно­гие из старых любителей книг обоих столиц (он и в Моск­ву наезжал) помнят его и до сих пор.

Это был презанимательный тип. Откуда он родом, как были его настоящие имя и фамилия, никто не знал. Вероятнее всего, что и сам старик точно не смог бы от­ветить на эти вопросы. Гумбольдтом его назвал кажется Салтыков-Щедрин (он был поставщиком всех членов ре­дакции "Современника"); и действительно по внешности он очень походил на знаменитого ученого. Он выделялся среди товарищей большой начитанностью, пытливым, саркастическим умом; любил поговорить со "стоящими людьми" о политиках и разных государственных вопро­сах, нередко высказывая столь здравые мысли, что мож­но дивиться, как может так судить простой полуобразо­ванный букинист.

Гумбольдт презирал, как он сам Говаривал, "регламентацию жизни". По тогдашнему строгому време­ни прожить в Петербурге без паспорта нельзя было ни дня, а Гумбольдт прожил, никому не предъявляя своего вида, в течение восьми лет. Он так поступал не оттого, что не имел паспорта, а, просто-напросто, потому, что считал это лишним, как находил лишним иметь квартиру или какое-либо имущество, кроме книг. Если он ходил в баню, что случалось с ним не так часто, то тогда он поку­пал новое белье, а заношенное оставлял в бане. Где проводил он ночи, не имея даже постоянного угла, - не­известно; вероятно, в гостиницах, где его знали, на по­стоялых дворах, а летом - прикорнув где-либо на садо­вой скамейке.

Круг своих покупателей, главным образом, состо­явших из литераторов того времени, ученых и самых видных собирателей, он не расширял, работая только среди знакомых лиц. Но, вероятно, доходы его были не малы. У него была страсть игры на бильярде и посеще­ние первых театральных спектаклей. В один вечер он свободно проигрывал сотню рублей и не было ни одного, хотя сколько-нибудь выдающегося спектакля, который бы не посетил Гумбольдт, не стесняясь платя за места. И странно бывало, рассказывают старые собиратели, встречать его в своей обычной одежде в первых рядах партера среди нарядной публики.

Старые книги Гумбольдт знал, действительно, превосходно. Знал, где и как можно достать, и то, что другим во век не удалось бы приобрести, он всегда полу­чал.

Гумбольдтом интересовались и в высшем кругу столицы; он имел доступ во дворцы великой княгини Елены Павловны и великого князя Константина Николае­вича. И он не терялся, держал себя ровно, с достоинст­вом, как в бедной квартирке литератора, так и в блестя­щих дворцах знати.

В литературе о Гумбольдте нет ни одного упоми­нания, кроме известного стихотворения Некрасова "Букинист и библиограф". Помните:

БУКИНИСТ.

А вот еще изданье. Страсть

Как грязно. Впрочем, ваша власть -

Взять или не взять. Мне все равно:

Найти купца не мудрено.

Одно заметил я давно,

Что, как зазубрина на плуге,

На книге каждое пятно

Немой свидетель и заслуга.

БИБЛИОГРАФ.

Аи, Гумбольдт, сказано умно.

БУКИНИСТ.

А публика, небось, не ценит Она тогда свой суд изменит Когда поймет, что из огня Попало ей через меня Две-три хороших книги в руки.

БИБЛИОГРАФ.

 

Цена?..

Некрасов вообще очень дружелюбно относился к Гумбольдту. Они выручали друг друга вб время проиг­рышей, и это чаще делал "холодный букинист", нежели поэт.

В половине восемнадцатых годов, когда "холодные |букинисты" перестали торговать, Гумбольдт исчез из Пе­тербурга так же таинственно, как и появился...

На Симеоновской улице, в Петербурге, как раз I против Моховой, в старинном громадном доме до весны 1913 года ютилась лавка старейшего в Петербурге буки­ниста", Николая Васильевича Герасимова.

Не один десяток лет он торговал в ней, и нет в Пе-! тербурге любителя книги, который не обращался бы к его помощи. Все привыкли видеть в окне лавки некогда ру­сую, а теперь ужу седую голову букиниста, слышать его размеренную, образную речь, которую старик любил пе­ресыпать незлобивыми шутками. Любители старого за­кала особенно охотно захаживали в лавку Герасимова поговорить о старинных временах, когда цены на антик­варные издания были настоящие, а не теперешние, вздутые, потосковать о милом прошлом и побранить ны­нешнее.

Но вот в один из апрельских дней 1913 года двери лавки не открылись в обычный час, и на них забелела записка, извещавшая, что хозяин ее скончался.

Для собирателей последнего времени, привыкших к богатым магазинам новых антикваров, умеющих поку­пать только готовое и брезгающих рыться и искать по маленьким лавчонкам, имя Н.В. Герасимова почти ниче­го не говорит. Но все собиратели, составлявшие свои библиотеки двадцать-тридцать лет назад, с благодарно­стью вспомнят о нем. Н.В. Герасимов действительно знал старую книгу, страстно любил свое дело и честно и строго относился к нему. Немудрено, что круг его покупа­телей был большой и прочный. В его маленькой лавочке, где двоим трудно повернуться, можно было встретить и виднейших собирателей, как например, Д.Ф. Кобеко, Е.Н. Тевяшова, Г.К. Репинского, П.А. Ефремова, В.И. Яковле­ва, писателей и ученых - Н. Страхова, В. Стасова, Ап. Майкова, А.С. Суворина, Д.В. Григоровича, Н. Шильдера и многих иных их современников. Гончаров, кажется поч­ти никуда не показывавшийся в последние годы своей жизни, превозмогал свою лень, брел в лавку старого бу­киниста и просиживал у него часок-другой.

А.С. Суворин очень любил Н.В. Герасимова и час­то захаживал к нему, нередко даже советуясь с ним, коль скоро дело касалось издательского начинания. Познако­мились они лет сорок назад. А.С. Суворин как-то зашел к Герасимову и предложил ему купить лишние книги.

- Я пошел по указанному адресу, - рассказывал мне Герасимов. Самого Алексея Сергеевича не застал дома, только одна их супруга. Показали мне кучку книг; книг было много, но все неважные, - новые, не мой то­вар. Однако, захотелось, как по-нашему говорится, "знакомство заключить", - уже тогда Алексея Сергеевича знал весь город, фельетонами его зачитывались. Стор­говался, помню, за тридцать рублей, забрал покупку и вернулся в лавочку. Только успел разобраться в куплен­ном расставить по полкам, как входит запыхавшись Алексей Сергеевич.

Послушайте, говорит, господин Герасимов, вы у меня только что книги купили?

Так точно, отвечаю, и вашей супруге деньги отдал.

Не в том дело, перебивает он меня, а не нашли ли вы сейчас в одной из книжек такой небольшой пакетец?

А сам на меня смотрит так зорко, так испытующе.

Нет, говорю, Алексей Сергеевич, ничего посторон­него не нашел, а вот не потрудитесь ли сами просмот­реть наши книжечки, и показал, где я их примостил.

Алексей Сергеевич эдак быстро схватил одну книжку, другую - хлоп, хлоп переплетом, все не может найти, что искал. Чуть ли не в последней книжонке на­шел серый конверт и так радостно схватил его и тряхнул им. Вылетело несколько кредитных бумажек и много ис­писанных листов. Не помню, какую сумму он сказал тогда Алексей Сергеевич, только он заметил, что эти деньги ему страшно нужны, а особливо те листки ему дороги, что там же с деньгами были.

Оказалось, что Алексей Сергеевич перед уходом из дому получил деньги и поскорее засунул их в пере­плет книги, да забыл о том своей супруге сказать. С того знакомство наше и началось.

За последние годы Н. В. Герасимов торговал ма­ло. Дела его пошатнулись, и он поддерживал свою тор­говлю ранее накопленным небольшим капиталом. Лет с десять как Герасимов почти совершенно перестал торго­вать антикварными книгами.

"Знаете, - говаривал старый букинист, - не могу я спрашивать теперешние деньги за то, что десять лет на­зад продавалось по настоящим ценам, не могу да и только, а продавать дешевле других тоже не фасон, так вот я просто отказываюсь от покупок и посылаю к новым книжникам в их шикарные магазины - там цены такие за­гнут с покупателя, что мне-то и не выговорить никогда".

Умер Герасимов тихо, почти не хворая.

Старые годы подошли и взяли свое.